TTT

Природа конфликта

Конфликт — не сбой, который нужно устранить, а поверхность трения, где различие встречается с различием. У него один субстрат — различие функций, по-разному кодирующих один и тот же мир, — и четыре масштаба: внутри одного человека (между его же функциями), между двумя (разные языки), в группе (нужны разные), между культурами (собраны из разного). И главный разворот: рост — человека, пары, вида — идёт только через конфликт. Фазирование внутри — это конфликт с собой; через Другого узнаёшь себя; тяга к тени и движение вперёд по уровням — тому доказательство.

Маркировка: 🔬 факт · 🔮 философия.

Этот файл — про то, откуда конфликт берётся и зачем он нужен. Как воюет каждая функция и как чинить разрыв — в Выход из конфликта; как переложить своё на язык адресата — в Типичные фразы. Здесь — уровень ниже: на каком субстрате конфликт вообще возможен и почему без него ничего не растёт.

Субстрат: один и тот же мир, разный код

Каждая функция кодирует мир на своём языке: Близость — через тепло и связь, Экспансия — через действие и результат, Структура — через систему и логику, Изменчивость — через энергию и живость, Нравственность — через принцип и верность, Видение — через присутствие и глубину. Это не стили общения, которые можно подкрутить, — это разные операционные системы. Одно слово на входе они декодируют по-разному; одно событие они видят как разное событие.

Отсюда первый тезис: конфликт — не о фактах, а о коде. Спорящие почти никогда не расходятся в том, что произошло физически, — они расходятся в том, что это значит, потому что значение присваивает функция, а функции у них разные. «Ты опоздал» для Структуры — нарушение договорённости, для Близости — «я для него не важен», для Нравственности — «он не держит слово», для Изменчивости — пустяк, для Экспансии — потеря времени. Один факт, шесть несовместимых смыслов. Спор о смысле нельзя выиграть фактами, потому что факты у обоих одни.

Тяжелее всего на парах Тени — Близость↔Экспансия, Структура↔Изменчивость, Нравственность↔Видение, — где языки прямо противоположны и буквальный перевод даёт обратный знак: забота читается как навязчивость, уважение — как холод. Почему пара притягивается именно к своей противоположности — в Теневая пара — стресс и исцеление и Любовь.

Конфликт встроен в живое

🔬 Различие функций — это про людей; но сам закон глубже и старше. В эволюционной биологии конфликт лежит не на поверхности отношений, а в их основании: он возникает везде, где у двух агентов интересы не совпадают полностью, — а полностью они не совпадают почти никогда. Триверс (parent-offspring conflict, 1974) показал это на предельном случае: даже родитель и потомок, максимально близкие генетически, расходятся в оптимуме — сколько вкладывать и как долго; потомок «хочет» больше, чем родителю выгодно дать. Хейг пошёл ещё дальше: конфликт идёт уже внутри беременности — плацента химически тянет из матери больше ресурса, организм матери сопротивляется. Конфликт интересов есть даже там, где любовь максимальна и гены общие.

🔮 Отсюда сдвиг рамки: конфликт — не дефект коммуникации, который аккуратное общение могло бы устранить. Он структурен — заложен в самом факте, что агентов больше одного и интересы их различны. Различие функций в TTT — человеческий, смысловой слой поверх этого биологического пола: вопрос не «откуда взялся конфликт» (он был всегда, в любой живой системе с двумя участниками), а «на каком языке он у людей разворачивается». Убрать конфликт нельзя — можно только менять, во что он превращается.

Дальше — четыре масштаба, на которых различие функций разворачивается в конфликт.

Конфликт внутри одного человека

Конфликт не требует второго человека. В одном профиле живут все шесть функций, ранжированные по потенциалу: близкие говорят громко, дальние — еле слышно, тень может быть подавлена или идеализирована. Это не одна монолитная воля, а собрание субличностей, каждая со своим языком, и они спорят между собой. Экспансия гонит делать, Видение тянет остановиться и побыть; Структура требует доделать систему, Изменчивость рвётся переключиться на новое; Нравственность держит принцип, который Близость готова разменять ради тепла. Человек переживает это как «разрывает на части», «умом понимаю одно, а делаю другое» — но это не патология, а нормальная полифония функций, у которых разные цели.

Чем дальше функции разнесены по типу связи, тем жёстче внутренний спор. Внутренний конфликт по оси Тени (своя база против своей же подавленной тени) — самый острый: то, что база вытесняет, чтобы работать чисто, никуда не девается и давит изнутри. Это тот же межличностный теневой конфликт, только обе стороны — в одном человеке. И ровно поэтому его нельзя «победить»: подавить тень — значит обеднеть; интегрировать — значит вырасти.

Конфликт между двумя: разные языки

🔮 Двое — это по умолчанию два разных кода, встретившихся в одном пространстве. Полного совпадения не бывает: даже на близких типах связи остаётся зазор, а на Тени языки противоположны априори. Поэтому конфликт между двумя — не аномалия отношений, а их норма; вопрос не в том, есть ли он, а в том, что с ним делают.

И здесь — ключевой поворот, ради которого различие вообще ценно. Чтобы быть услышанным человеком на другом языке, приходится этот язык выучить: распознать чужой язык, переложить своё на него, перестать требовать ответа на своём. А выучить чужой язык — значит дотянуться до функции, которой у человека мало или которая в тени. Развитая личность — это не та, что говорит громче на родном языке, а та, что владеет несколькими. Поэтому теневой партнёр, с которым тяжелее всего, — и есть главный учитель: он говорит ровно на том языке, который труднее всего освоить, и без него этот язык не выучить. Через Другого, особенно противоположного, человек узнаёт не столько Другого, сколько собственные слепые зоны — то, чего в себе не видел, пока не столкнулся.

Почему с самыми близкими — самые тяжёлые конфликты

Зиммель и вслед за ним Козер (The Functions of Social Conflict, 1956) зафиксировали неочевидное: чем теснее связь, тем острее конфликт (у Козера это Proposition 6 — «the closer the relationship, the more intense the conflict»). С чужим расходишься спокойно: связь неглубока, ставка мала. С самым близким — семьёй, партнёром — конфликт страстнее и непримиримее, потому что в него вложена вся личность целиком и любое разногласие задевает саму связь, а не отдельный вопрос. Зиммель приводил вражду близких соседних народов и расколы внутри сект из-за мелких различий: чем меньше дистанция, тем больнее трение.

В TTT это объясняет, почему теневой партнёр — самый сильный магнит (см. Теневая пара — стресс и исцеление) — даёт и самый тяжёлый конфликт. Дело не в том, что вы плохо подходите, а в том, что заряд связи максимален: туда вложено больше всего, там противоположны языки, там же — тяга к собственной недостающей функции. Сильнейшее притяжение и сильнейший конфликт — не противоречие, а две стороны одного и того же самого важного для роста контакта. «Больнее всего ранят те, кого любишь» — не сбой, а структура близости.

Конфликт в группе: зачем нужны разные

В группе различие функций превращается из источника трения в источник устойчивости. Однородная команда — где все с одной базой — говорит на одном языке, не конфликтует и разделяет одну слепую зону: то, чего не видит эта функция, не видит никто, и провал приходит оттуда, куда никто не смотрел. Разные люди закрывают разные участки реальности: Экспансия двигает, Структура страхует, Видение держит горизонт, Близость удерживает людей вместе, Нравственность — рамку, Изменчивость не даёт закостенеть.

Это та же идея, что в кибернетическом законе необходимого разнообразия (Эшби, 1956): чтобы управлять сложной средой, система должна нести внутри не меньше разнообразия, чем сама среда. Группа из одинаковых проста и хрупка; группа из разных сложнее в общении, но покрывает больше реальности — и потому устойчивее. Конфликт внутри неё — цена за это покрытие, а не дефект. Как это разворачивается в командах и ролях — в Команды и лидерство.

Важная оговорка: разнообразие даёт устойчивость только при способности переводить. Разные без перевода — это не команда, а перманентная война; разнообразие работает в плюс лишь тогда, когда трение конвертируется в покрытие, а не в эскалацию.

Конфликт между культурами

Культуры собираются из разного: каждая возводит одни функции в добродетель, а другие — в порок. Одна делает культом дело и результат (Экспансия), другая — порядок и правила (Структура), третья — связь и семью (Близость), четвёртая — принцип и честь (Нравственность). То, что в одной культуре — зрелость, в другой — холодность или наивность. Конфликт культур поэтому не сводится к спору интересов: это спор о том, какая функция главная, какой код считать нормой человека. Подробно — в Страны и культуры.

МасштабЧто сталкиваетсяПочему не решается силой
Внутри человекафункции-субличности одного профиляподавить часть себя — обеднеть
Между двумядва разных кода, на Тени — противоположныхязыки несовместимы, факты общие
В групперазные функции участниководнородность = общая слепая зона
Между культурамикакая функция — норма человекау каждой культуры своя норма

Интересы делятся, ценности — нет

Не всякий конфликт одной природы. Конфликт интересов — о делимом ресурсе (деньги, время, территория): его можно разменять, найти середину, договориться. Конфликт ценностей и идентичности устроен иначе. Tetlock и Atran (sacred values, «священные ценности») показали: часть ценностей человек держит как абсолютные и неприкосновенные — семья, честь, вера, справедливость, «кто мы есть», — и сам перевод их в плоскость торга вызывает не расчёт, а моральное возмущение. Больше того: материальный стимул за уступку священной ценности не смягчает, а ужесточает позицию — в полевых исследованиях ближневосточного конфликта предложение денег за компромисс по сакральному вопросу повышало возмущение и готовность к насилию. Что работает — символическое признание: извинение, уважение к ценности другого, жест без материальной выгоды.

В TTT это разводит два слоя конфликта. Спор о распределении (кто что делает, чьё время важнее) — про интересы, разрешим переговором, ближе к связям Комплементарности и Симметрии. Спор, в котором задето то, что функции дорого, или сама идентичность («ты предал принцип», «ты меня не видишь», «так нельзя»), — ценностный: его нельзя купить и нельзя выиграть фактами, потому что на кону не ресурс, а «кто я». Сильнее всего это у Нравственности, для которой сам принцип священен (уступить неправому = предать его), но идентичностный заряд может поднять любую функцию. Ключ тот же, что у Atran: не торг и не доказательство, а признание — символический жест, возвращающий другому его ценность.

Один язык, разные святыни

Не всякий тяжёлый конфликт — про разные языки. Бывает зеркальное: язык один, а идеи разные. Нравственность с Нравственностью говорят одинаково — обе меряют мир принципом, обе готовы стоять за святое насмерть, — но содержимое святого у них противоположное: один держит священным одно, другой другое, и каждый абсолютно искренен. Это не проблема перевода: переводить нечего, они понимают друг друга идеально — и именно потому непримиримы. Расходятся не в коде, а в том, что в код вписано. Религиозные войны, идеологические расколы, схизмы — отсюда: не «мы не поняли друг друга», а «мы поняли хорошо, и наши абсолюты несовместимы». Это та же зиммелева вражда близких — самые яростные расколы идут внутри сект, из мелких различий, а не между далёкими верами.

В TTT это связь Тождественности — одна и та же функция у двух разных людей. На Нравственности она самая взрывная, потому что складывается с предыдущим: святыню нельзя разменять, а тут две несовместимые святыни в одном гнезде — уступить значит предать себя, отступать некуда, и перевод бессилен, потому что не нужен. Поэтому такой конфликт не сближает, а поляризует: каждая сторона твердеет в своём и консолидируется против другой. Развязка — не перевод, а либо разнесение святынь по разным сферам (свобода совести: твоё святое — у тебя, моё — у меня), либо признание за другим права держать своё священным без требования, чтобы содержание совпало.

Почему конфликт ослепляет

На субстрат различия садится набор искажений, которые превращают разногласие в войну. Все они работают в одну сторону: укрепляют «я прав, другой неправ» и закрывают выход.

Каждый искренне прав. 🔬 Ross и Sicoly (1979) заметили механизм, знакомый любому, кто делил авторство: оба соавтора уверены, что вклад их больше, и каждый, считая, что «реальность одна и она очевидна», заключает, что другой просто пытается его обойти. Это не ложь и не наглость — это честное следствие того, что у каждого один доступ к реальности: свой. Своя правда не ощущается как одна из версий — она ощущается как сама реальность, а чужая тогда — либо ошибка, либо злой умысел.

Каждый завышает свой вклад. 🔬 Тот же Ross & Sicoly показали: когда супругов просят оценить, какую долю домашних дел делает каждый, сумма заявленных вкладов превышает 100% (в среднем около 103%) — и так не только для приятных дел, но и для неприятных, вроде «кто чаще затевает ссоры»; то есть это не самохвальство, а эгоцентризм восприятия: человек видит и помнит свой вклад (он у него перед глазами, на его языке) и систематически недооценивает чужой. В больших группах эффект растёт — при семье или команде сумма «вкладов» доходит до 235% (Schroeder et al.): чем больше участников, тем больше чужого труда остаётся незамеченным. В терминах TTT механизм точнее: чужой вклад невидим не потому, что его нет, а потому, что он сделан на чужом языке, который не считывается как ценность. Языки любви — ровно этот случай: один отдаёт любовь делом, другой — словами, и каждый не засчитывает чужую форму как любовь — оба искренне чувствуют, что дают больше, чем получают.

Дегуманизация. 🔬 Haslam (2006) показал, что дегуманизация — не только зверство войны, а повседневный механизм, и идёт двумя путями: анималистический — отказать другому в «чисто человеческом» (культуре, морали, разуме), увидеть его как примитивное животное (эмоция — презрение, отвращение); и механистический — отказать в «человеческой природе» (тепле, воле, глубине), увидеть его как объект или автомат (эмоция — безразличие). Инфрагуманизация (Leyens): своим мы приписываем тонкие, «вторичные» чувства охотнее, чем чужим, — и делаем это даже без всякого конфликта. В конфликте оба пути включаются легче: чем сильнее спор, тем меньше в оппоненте видится полноценного человека, тем проще с ним обойтись жёстко.

Свои-чужие. 🔬 Tajfel (теория социальной идентичности, парадигма минимальных групп) показал: достаточно произвольно поделить людей на две группы — даже по подбрасыванию монеты, — чтобы они начали благоволить своим и дискриминировать чужих, без всякой реальной причины для вражды. В перцепции чужой обезличивается («они все одинаковые»), свой видится в подробностях. Каждый искренне считает справедливым то, что выгодно его социальной группе. Это превращает различие функций (или культур) в линию фронта: не «другой код», а «чужой».

Сложенные вместе, эти четыре искажения дают замкнутый контур: я прав (моя реальность одна), я вкладываю больше (своё вижу, чужое нет), оппонент — не вполне человек (дегуманизация), и он из чужих (свои-чужие). Выхода изнутри контура нет — его даёт только перевод: вернуть другому статус носителя иного кода, а не врага.

«Ты обманываешь себя»: навязывание своей картины

Самое глубокое искажение — не «я прав, а ты неправ о фактах», а присвоение чужого внутреннего мира: убеждённость, что другой не просто думает иначе, а обманывает сам себя, на самом деле несчастен или заблуждается, и что именно я знаю, как у него на самом деле. Пример — счастье (см. Ключевые понятия). Близость смотрит на Экспансию и видит не другой способ быть счастливым, а пустое достигаторство: «он бежит, потому что боится остановиться; на самом деле он одинок и несчастен, просто не признаётся». Экспансия смотрит на Близость и видит не счастье, а сдавшегося: «она называет это уютом, а на деле застряла и боится рискнуть». Каждый мерит по себе, читает чужой максимум как самообман — и искренне считает, что делает другому добро, вскрывая ему правду о нём же.

Наивный реализм. 🔬 У этого эффекта есть имя (Ross & Ward, 1996). Он стоит на трёх посылках: я вижу мир объективно, как он есть; разумный человек при тех же фактах придёт к тому же; значит, тот, кто думает иначе, — неинформирован, нерационален или искажён предвзятостью. Третья посылка и есть пружина навязывания: раз моя картина — это сама реальность, чужое несогласие объясняется не другим кодом, а дефектом — глупостью, незрелостью, вытеснением. Различие переописывается как ошибка, которую я вправе исправить.

«Я знаю тебя лучше, чем ты сам». 🔬 Поверх ложится иллюзия асимметричного инсайта (Pronin, Kruger, Savitsky & Ross, 2001): человек уверен, что знает другого лучше, чем тот знает его, — и лучше, чем тот знает себя. Механизм: своё поведение я считаю мало о чём говорящим (настоящий я — в скрытых мыслях и чувствах, доступ к которым есть только у меня), а чужое поведение читаю как прямое разоблачение сути. Поэтому моё «я счастлив» достоверно, а твоё «я счастлив» — фасад, под которым я вижу твою «настоящую» подавленность. Шестое исследование показало то же между группами: «мы понимаем их лучше, чем они нас». Это и есть точная формула «только я знаю, как у тебя на самом деле».

Почему контур не пробить изнутри. 🔬 Слепое пятно предвзятости (Pronin, Lin & Ross, 2002): чужую предвзятость я вижу, свою — нет, потому что сверяюсь не с поведением, а со своими намерениями, которые кажутся чистыми. Иллюзия интроспекции (Pronin, 2009): своей интроспекции я доверяю как прямому окну в себя, а чужую обесцениваю — когда твои слова о себе расходятся с моей моделью тебя, я заключаю не «я чего-то не знаю», а «ты рационализируешь». Так чужое самоописание автоматически переводится в самообман. Эффект ложного консенсуса (Ross, Greene & House, 1977) добавляет последнее: я переоцениваю, насколько мой выбор универсален, и отклонение от него читаю как отклонение от нормы.

Зацепка на счастье — и почему она бьёт по навязывающему. 🔬 У навязывания на территории счастья есть реальная опора: люди и правда неважно предсказывают и оценивают собственное счастье — аффективное прогнозирование и «miswanting» (Gilbert & Wilson; Канеман о гедонической адаптации). Человек переоценивает, насколько обрадует достижение и огорчит потеря. Но это рубит в обе стороны, и сильнее против наблюдателя: если я плохо предсказываю своё счастье, имея полный доступ к себе, то чужое — да ещё через собственную функцию — заведомо хуже. «Ты не знаешь, что тебя на самом деле осчастливит» верно ровно настолько же про меня и не даёт мне права решать за тебя.

В TTT это активная, агрессивная форма исходного тезиса: мало того что каждая функция кодирует мир по-своему — она принимает свой код за единственно человеческий и читает чужой не как другой язык, а как порчу своего. Это смыкается с Ключевые понятия (раздел «Человечность»): каждая функция отождествляет своё слово-монополию с самой мерой человечности, и носитель другого слова для неё — недотянутый, недочеловек. Навязывание — это требование, чтобы другой проживал твою функцию, поданное как забота о его благе.

🔮 Корень философский: монизм против плюрализма ценностей (Исайя Берлин). Убеждённость, что есть один правильный способ прожить жизнь, и есть лицензия на принуждение: если путь один, несогласного спасают, ведя к нему силой. Плюрализм — что благ много и они несоизмеримы, что счастье Близости и счастье Экспансии равно подлинны и не сводятся друг к другу — снимает саму лицензию. Тот же нерв в антипатернализме Милля (О свободе): над собой человек суверен, и «для его же блага» — недостаточное основание навязать ему чужую картину. Поэтому конфликт навязывания неразрешим аргументом: навязывающий не воюет — он спасает, и тем горячее, чем искреннее. Выход не в том, чтобы доказать ему, что другой счастлив, а в том, чтобы он отказался от претензии знать чужую жизнь лучше её хозяина (как — в Выход из конфликта).

Конфликт как зеркало: проекция тени

Юнг описал механизм, который объясняет, почему теневой конфликт так заряжен. Тень — подавленная, непринятая часть себя — «слепое пятно психики»; встречаешь её почти всегда в проекции: то, что сильнее всего бесит и заводит в другом, чаще всего собственное отвергнутое, надетое на чужое лицо. «С ним всё не так — со мной всё в порядке» — типовая формула проекции. Эмпирически это подтверждено: люди, которым угрожает признать в себе нежелательную черту, активнее приписывают её другим и дистанцируются (Schimel et al., 2000, «Running from the Shadow»).

Это прямо ложится на тень в TTT: тень — функция, которую человек в себе подавил или идеализировал, и тень (теневой партнёр) запускает сильнее всех, потому что показывает то же недостающее. Конфликт с ним — не столько про него, сколько зеркало: в нём виден контур того, что в себе не пускается. Поэтому теневой конфликт нельзя «выиграть» — выигрыш означал бы окончательно оттолкнуть собственную часть. Выход — забрать проекцию: увидеть, что раздражает не он, а отказанное в себе, и через это дотянуться до своей тени. Конфликт здесь работает как диагностика — подсвечивает ровно те функции, которые ждут интеграции.

Конфликт как двигатель роста

🔮 Последний и главный тезис переворачивает всё предыдущее: конфликт — не то, что мешает росту, а то, через что рост вообще идёт. Развитие — это всегда выход за пределы того, чем уже владеешь, к тому, чем ещё нет; а граница между «есть» и «нет» — это и есть линия напряжения, то есть конфликт. Без сопротивления нет и движения.

На социальном масштабе тот же закон зафиксировал Козер: конфликт не только «разрывает» — он связывает (у Зиммеля — «конфликт как форма социации»). Он очерчивает границы и идентичность группы, обновляет нормы и институты, через safety-valve стравливает напряжение и тем сохраняет связь, а внешний конфликт сплачивает группу внутри. Главный вывод Козера переворачивает интуицию: конфликт разрушителен не сам по себе, а только в ригидных структурах, которые не дают ему выхода; гибкая система конфликтом обновляется, жёсткая — ломается. Угроза — не конфликт, а негибкость. И, как заметил Парк, «только там, где есть конфликт, поведение становится осознанным» — самосознание включается на трении: без сопротивления нечего осознавать.

Фазирование — внутренний случай того же закона. Прохождение фаз — не плавное созревание, а серия разрывов: каждая фаза ставит ту задачу, которую этой функции решить труднее всего, — задачу на границе с тем, что она вытесняет. В фазе Изменчивости тянет к мимолётному, к реакции, к живому здесь-и-сейчас — и ровно тут встаёт задача позволить себе серьёзность, стать ответственным. Фаза проживается не тем, что эту задачу обходят, а тем, что в неё входят. Рост — это разрешённый, а не подавленный внутренний конфликт.

И тяга, на которой всё держится, тоже устроена как влечение к тому, чем не являешься. Притяжение к теневому партнёру — магнит к собственной подавленной функции (механика — в Теневая пара — стресс и исцеление): психика встроенно ищет свою противоположность, потому что только через неё достраивается до целого. И движение вперёд по уровням — тяга к ещё не прожитой функции — работает в ту же сторону. И то и другое — притяжение к чужому, к трудному, к тому, что вызывает конфликт. Если бы рост шёл через комфорт, тянуло бы к подобному; а тянет к противоположному — и это лучшее доказательство, что человек растёт через Другого и через конфликт, а не вопреки им.

Отсюда практический вывод, который держит весь куст файлов про коммуникацию: цель — не устранить конфликт (это значило бы остановить рост), а научиться проходить его, не разрушая ни себя, ни связь. Не победить и не уступить, а узнать себя, свои искажения, смочь выйти из них, переведя себя на язык Другого. Найти язык — найти себя.

Как выходить из конфликта на всех масштабах — от спора с собой до конфликта стран — Выход из конфликта.

Связанные заметки

Источники

  • Ross, M., & Sicoly, F. (1979). Egocentric biases in availability and attribution. Journal of Personality and Social Psychology, 37, 322–336. (завышение своего вклада; сумма ≈103% у супругов)
  • Ross, L., & Ward, A. (1996). Naive realism in everyday life: Implications for social conflict and misunderstanding. (три посылки наивного реализма; несогласный = неинформирован/нерационален/предвзят)
  • Pronin, E., Kruger, J., Savitsky, K., & Ross, L. (2001). You don’t know me, but I know you: the illusion of asymmetric insight. Journal of Personality and Social Psychology, 81(4), 639–656. («знаю тебя лучше, чем ты сам»; то же между группами)
  • Pronin, E., Lin, D. Y., & Ross, L. (2002). The bias blind spot: Perceptions of bias in self versus others. PSPB. (вижу чужую предвзятость, не свою)
  • Pronin, E. (2009). The introspection illusion. Advances in Experimental Social Psychology. (доверяю своей интроспекции, обесцениваю чужую → «ты рационализируешь»)
  • Ross, L., Greene, D., & House, P. (1977). The false consensus effect. Journal of Experimental Social Psychology. (свой выбор кажется универсальной нормой)
  • Gilbert, D. T., & Wilson, T. D. (2000); Gilbert, D. (2006). Stumbling on Happiness. (аффективное прогнозирование, miswanting — люди плохо предсказывают своё счастье)
  • Berlin, I. (1958). Two Concepts of Liberty; (1990) The Crooked Timber of Humanity. (плюрализм против монизма ценностей; монизм как корень принуждения)
  • Mill, J. S. (1859). On Liberty. (антипатернализм: суверенитет над собой; «для его блага» — недостаточное основание)
  • Schroeder, J., Caruso, E. M., & Epley, N. (2016). Many hands make overlooked work: over-claiming of responsibility increases with group size. (рост завышения с размером группы)
  • Haslam, N. (2006). Dehumanization: An Integrative Review. Personality and Social Psychology Review, 10(3). (две формы дегуманизации; инфрагуманизация — Leyens et al.)
  • Tajfel, H. (1979–1981). Теория социальной идентичности; парадигма минимальных групп. (свои-чужие, деперсонализация чужого)
  • Ashby, W. R. (1956). An Introduction to Cybernetics. (закон необходимого разнообразия)
  • Coser, L. A. (1956). The Functions of Social Conflict. (позитивные функции; чем теснее связь, тем острее конфликт; разрушительна только ригидность) — развивает Simmel, G. (1908). Conflict. (конфликт как форма социации)
  • Trivers, R. L. (1974). Parent-offspring conflict. American Zoologist, 14, 249–264. (конфликт встроен в основу полового размножения)
  • Haig, D. (1993). Genetic conflicts in human pregnancy. (материнско-фетальный конфликт ресурсов)
  • Tetlock, P. E. (2003). Thinking the unthinkable: sacred values and taboo cognitions. Trends in Cognitive Sciences, 7. (священные ценности, табуированные размены)
  • Atran, S., Axelrod, R., & Davis, R. (2007). Sacred barriers to conflict resolution. Science. (материальный стимул за уступку сакрального — backfire; ключ — символическая уступка)
  • Jung, C. G. (1951). Aion; концепция Тени. (тень встречается в проекции на другого)
  • Schimel, J., et al. (2000). Running from the Shadow. Journal of Personality and Social Psychology, 78(3), 446–462. (эмпирика проекции тени)

Вид графа